РУС / ENG
новости       проекты        о нас        контакты


о компании      монография      публикации
     лекции
     архи-шествия      интелл-АРХ  



 

ЖАН НУВЕЛЬ - ЛУИЗИАНСКИЙ МАНИФЕСТ

(ПРОЕКТ INTERNATIONAL N14-2007)

 

 

В 2005 году еще активнее, чем прежде, архитектура истребляет живые места, опошляет и оскверняет их. Иногда архитектура подменяет собой ланд­шафт, перестраивая и воссоздавая его по своему образу и подобию, - и это лишь еще один способ его уничтожить.

 

Но вдруг появляется «Луизиана» (*небольшой выставочный комплекс под Копенгагеном - прим.пер.) - эмоциональный шок, живое доказательство забытой истины: архитектура способна быть трансцендентной. Она может раскрывать глаза на географию, историю, цвет, растительность, горизонт, свойства света. Дерзкая и естественная, она существует. Она живет. Она уникальна. Она – луизианская. Это микрокосм, герметичный пузырь. Никакие картинки, никакие декларации неспособны высветить ее на всю глубину. Нужно быть там, чтобы пережить это на собственном опыте, чтобы поверить.
 

Это расширение нашего мира в то время, когда этот мир становится все теснее. В то время, когда мы начинаем передвигаться по земле все с большей и большей скоростью, когда мы слушаем и смотрим одно и то же по глобальным телеканалам, ужасаясь одним и тем же бедствиям, когда мы танцуем под одни и те же хиты, смотрим одни и те же матчи, когда нас пичкают одними и теми же фильмами с участием «мировых звезд», когда президент одной страны хочет править всем миром, когда мы осуществляем «шоппинг» в одной и той же сети клонированных супермаркетов, работаем за одинаковыми и вечными навесными фасадами... И когда даже то хорошее, что во всем этом остается, не является частью системы гло­бальных приоритетов... Почему бы, к примеру, не решить окончатель­но проблему безграмотности с помощью современных образовательных программ? Почему лекарства, которые могли бы сохра­нить жизнь жертвам пандемии, не поступают к ним вовремя?

 

Ясно, что и на архитектуру н полной мере рас­пространяются эти новые законы рациональ­ного, прибыльного мира, управляемого идео­логией, которая является не более чем придатком экономики.

Глобальная экономика поощряет эффекты доминирующей архитектуры, - архитектуры, которая провозглашает: «нам не нужен кон­текст». Поразительно, что это галопирующее безумие даже не является предметом дискуссии: архи­тектурная критика, замыкаясь в границах дис­циплины, удовлетворяется эстетической и сти­листической рефлексией, лишенной связи с реальностью, и игнорирует важнейшее истори­ческое противостояние, в ходе которого - с каждым днем все настойчивее - глобальная архитектура сталкивается с ситуативной «анархитектурой», универсально-анонимная архи­тектура - с архитектурой особенностей.

 

Неужели наш сегодняшний модернизм всего лишь прямое механическое продолжение модернизма xx века, не усвоившее никаких критических уроков? Неужели он заключается лишь в том, чтобы заполнить поверхность планеты разрозненны­ми безродными объектами? Может быть, мы все же должны искать причи­ны, соответствия, гармонию, различия, пытаться создавать архитектуру "ad-hoc", здесь и сейчас?

 

«Луизиана» - символическая арена этой новой схватки давида с голиафом, схватки между партизанами ситуативной архитектуры и торговцами архитектурой деконтекстуализированной. Нет сомнений, что эта конфронтация намного сложнее и глубже, чем проблема противостояния «локального» и «глобального». Архитектура особенностей связана с актуализацией знания. Архитектурное знание по природе своей многообразно, будучи укорененным в истории всех цивилизаций. Путешествия - один из самых существенных компонентов в становлении любого строителя. Мы знаем, как важно было для классиков архитектуры побывать в Египте, греции и Риме.

 

«Луизиана» - результат поездки в калифор­нию: плод пересадки знаний, собранных и привезенных издалека, на новую почву для интерпретации уникального места. Конечно, универсально-анонимная архитектура процветает на компостной куче, составлен­ной из останков функционализма и упрощен­ной модернистской идеологии xx века. Афинская хартия исходно была проникнута идеями гуманизма - так же как и революция в россии, - но слабодушные или коррумпированные исполнители превратили оба этих начинания в догматические карикатуры, оста­вив нам деспотическое политическое и урбанистическое наследство.

 

Во благо всех жителей земли мы должны про­тивостоять урбанизму зон, сетей и решеток - всей той автоматизированной гнили, которая лишает индивидуальности города во всех стра­нах и всех климатических зонах, которая порождает клонированные офисы, клониро­ванное жилье, клонированные магазины и вле­чется только к уже придуманному, уже виден­ному - лишь бы только не думать и не видеть. Мы должны отказаться от универсально-анонимных правил, территориальных и архитек­турных (да, архитектурных! Ибо архитектура существует во всех масштабах, а урбанизм нет: это не что иное, как пародийная травестия сервильной архитектуры в макромасштабе, готовя­щая почву для заполнения городов массами универсально-анонимной архитектуры), и заме­нить их другими правилами, основанными на структурном анализе обитаемого ландшафта.
 

Мы должны установить чувственные, поэтиче­ские правила, разработать подходы, которые будут говорить нам о цвете, духе, характере, об аномалиях творческого акта, об индивидуальных осооенностях дождя, ветра, моря и гор. Правила, говорящие о временном и простран­ственном континууме, которые повернут про­цесс в сторону мутаций, модификации унасле­дованного хаоса; правила, которые будут учи­тывать все фрактальные масштабы наших городов.

 

Эти чувствительные правила не могут не пошатнуть универсально-анонимную идеологию, которая устанавливает гегемонию опреде­ленных доминантных технологий, создает зависимость от них и, таким образом, приво­ди! К гипертрофии всех наших сетей - от транспорта и энергетики до гигиены -в постоянной погоне за увеличением прибыли. Идеология особенностей, напротив, стремится к автономности, к использованию ресурсов данного места и данного времени, к приорите­ту нематериального.

 

Как нам использовать то, что есть только здесь и нигде больше? Как нам дифференцировать, не скатываясь к пародии? Как добиться глубины? Крупномасштабное архитектурное проектирование - это вовсе не изобретение ex nihilo. Архитектура - это трансформация, организованная мутация того, что уже присутствует на месте. Архитектура означает поддержку процесса встраивания в ландшафт пространств, кото­рые демонстрируют тенденцию к самозарождению и самоопределению. Проектировать - значит выявлять, давать направление. Проектировать - значит продолжать живую историю, сохраняя следы прошлых жизней. Это значит слышать дыхание места, его пульсацию. Это значит интерпретировать эти ритмы места с творческой целью.

 

Архитектура должна рассматриваться как модификация физического, атомного и биоло­гического континуума, как модификация его фрагмента, находящего­ся в самом сердце нашей бескрайней вселенной, среди головокружительных открытий макро- и нанофизики.

Независимо от масштаба трансформации - участка, места - как нам передать непредсказу­емость мутации живого фрагмента? Можем ли мы приручить видимые компоненты - облака, растительность, живые организмы всевозможных размеров - с помощью знаков, отражений, новых насаждений? Как нам создать вибрацию, которая помогла бы пробудить скрытую глубину, душу? Это, конечно, задача поэзии, потому что толь­ко поэзия способна создавать «метафизику мгновения».
 

Творить на грани возможного, имея дело с загадочным, хрупким, естественным. Предвосхищать изменения во времени, пати­ну, деформацию и старение материалов, кото­рые с возрастом обнаруживают свой характер. Работать с несовершенством, воспринимая его как раскрытие пределов доступного.

Архитектура, убивающая эмоции, это не «луизианская архитектура». Это продукция постоянно разъезжающих по миру архитекторов-художников, королей пов­тора. Их совершенные, сухие, нестареющие детали - самое откровенное признание в эмоциональ­ном бессилии!
 

Повторение «контролируемой» детали есть подтверждение нечувствительности к тому, какой могла бы быть естественная архитектура в [естественном] мире. Массивное строительство есть массивное заблуждение (misconstruction). Вес и акцент как вектор архитектурного педан­тизма!

Деталь - как и целое - это возможность изобрести что-то новое, что-то сместить, обогатить мир, перекомпоновать, разобрать и собрать заново, спровоцировать конфронта­цию текстур, типов освещения, несовместимых техник. Но универсально-анонимная деталь, как и универсальная архитектура, проповедует штампы, отсутствие сомнений, - все то, в чем нет риска, что боится приблизиться к пределам разумного и чувственного. Ее призвание -существовать везде, продаваться везде, распространять единообразие, убивать различия, размножаться.

 

Мы находимся во власти упрощенческого мышления - системного, успокоительного. Мы далеки от sine qua non (непременного условия) искушения - от естественности. Архитектура, которая создает единичное в дуальности, изобретает его в поединке с ситуацией - «луизианская». Такая архитектура находится в оппозиции к архитекторам-художникам, у которых всегда есть готовый рецепт, приверженцам повторе­ния одних и тех же формальных порядков, выдаваемых ими за «авторский стиль». Она отрицает все то, что можно воткнуть в землю где угодно и когда угодно. Это глобальное явление продолжает художе­ственную традицию искусства xx века, кото­рое, но сути, было деконтекстуализированным, которое придумывалось для того, чтобы потом занять место в белых математических коробках музеев. В отличие от произведений искусства, способных функционировать изолированно, произведения внеконтекстуальной архитектуры обречены на статус статических помех, абсурдных коллажей и неожиданных чихов, нарушающих окрестный покой; и, к сожалению, сюрреалистическая чувствительность редко оказывается частью этого попурри...

 

Архитектура - это адаптация местных условий к данному времени, осуществляемая силой воли, желания и знания конкретных людей. Мы никогда не работаем в одиночку. Мы всегда работаем где-то, всегда для кого-то конкретно, но в то же время для всех. Сегодня мы уже перестали сводить архитектуру к апроприации стиля. Нашему веку необходимы архитекторы, которые сомневаются, которые вечно что-то ищут и не останавливаются на достигнутом; архитекторы, которые идут на риск и заново открывают эмпирические ценности; архитекторы, которые изобретают архитектуру в процессе проектирования и удивляют самих себя; архитекто­ры, которые замечают все вплоть до капелек конденсата на оконном стекле и умеют это интерпретировать.

 

Пусть косметикой праздных городов занимаются те, кто считает себя эстетом. Отныне и навсегда пусть архитектура заново откроет свою ауру в невыразимом, туманном. В несовершенстве изобретенного! Архитектор не может быть уверен в том, что его работа окончена до тех нор, пока не поскользнется и не покатится от созидания к модификации, от утверждения к намеку, от нагромождения к встраиванию, от строительства к просачиванию, от навязывания к наслаиванию, от четкости к неопределенности, от добавления к отклонению, от каллиграфии к гравировке, стиранию... Вместо архаичной задачи архитектуры доминировать, оставить свой след в вечности, сегод­ня мы должны искать наслаждения от жизни где-то.

 

Давайте не будем забывать, что архитектура может быть и механизмом подавления, сред­ством контролировать поведение. Давайте никогда не позволять кому бы то ни было подвергать цензуре этот поиск нас­лаждения, особенно в сфере привычного и интимного, столь важной для нашего благополучия. Давайте идентифицируем себя.
 

Каждый человек несет в себе возможный новый мир. Пусть каждый не упускает из внимания этот свой потенциал, равный потенциалу любого другого человеческого существа - по большей части неизведанный, подчас преисполненный поэзии и потому волнительный.
 

Довольно корсетов, довольно жизней серийного производства!

Довольно количественной архитектуры, которая превращает нас в цифры!

Довольно клонированных городов, глобальных офисов, меблированных комнат!

Мы хотим непрерывно продолжать наше путешествие,

Слышать музыку спонтанности,

Жить в ландшафте, наделенном качествами живого персонажа,

Знакомиться с мужчинами и женщинами, которые создают свою собственную культуру, открывать неизвестные доселе цвета.

 

Архитектура - это проводник для вариаций. Постоянство, измененяемое жизнью и собы­тиями.

Неизменная архитектура не вступает в контакт с местом и с теми, кто его населяет.

Архитектура должна быть оплодотворенной и должна оплодотворять,

Она должна быть впечатлительной и впечатлять,

Она должна вбирать в себя и излучать.

Давайте полюбим архитектуру, которая подоб­на навигатору,

Которая сияет как свет,

Которая позволяет читать топографию,

Телосложение земли,

Чувствовать ветер, небо, почву, воды, огни,

Запахи, деревья, траву, цветы, мхи...

Архитектуру, которая помнит привычки и обычаи места и в то же время взаимодействует с информационными терминалами нашего мира; которая показывает нам века и тех, кто прошел сквозь них. Такая архитектура находится в гармонии со своим временем. Те отставшие, кто все еще строит архетипы xx века, диахронически боль­ны, отказываясь жить своей собственной жизнью.

 

Архитектура устаревает. Мы знаем, что она смертна и уязвима, - знаем так же точно, как и то, что она жива.

Мы смотрим, как она возникает из тьмы, и понимаем, что однажды она снова туда возвратится.

Архитектура ситуаций, архитектура особенностей, «луизианская архитектура» сплетает связующую нить между прошлым и будущим, органическим и неорганическим, между мгновением и вечностью, между видимым и невидимым.

Тацая архитектура - это локус, в котором что-т0 появляется и исчезает.

Такая архитектура выделяет эссенцию своего собственного медленного и горького распада. Это осознание времени наслаивается на сюрпризы новых жизней, проживаемых в данном месте, великий ритм рассветов и закатов, равнодушие неизбежных часов простоя и обветшания...

«луизианская архитектура» - архитектура из сна, исполненная тишины, - это пространство забвения, но также и археологии. Она становится ключом для реинтерпретации амбивалентного прошлого.
 

«Луизианская архитектура» трогает нас, потому что это сон, воплотившийся в реальности, в ненадежности, в сопротивлении, иногда в отчаянии; руинированная или преднамеренно разрушенная, она не забывается, - потому что как феникс, сгорающий только чтобы возродиться вновь, "луизианская архитектура» заста­вляет нас видеть вновь и вновь вспыхивающие в вечности источники света... Неопределенность, простота и даже скромность материалов и средств «луизианской архитектуры» дает надежду на то, что эта архитектура сможет существовать в любых экономических условиях. Что она сможет просочиться даже в постыдные трущобы, порожденные нашей глобальной политикой...

Видеть красоту в ветхих лачугах бедняков вовсе не значит забывать об ужасных условиях их жизни. Наоборот, это значит видеть силу и достоинство тех, кто живет в экстремальных условиях, значит изведать неизмеримые глубины человечности этих людей. Начинаешь понимать, почему обитатели трущоб и фавел предпочитают свои импровизированные, уникальные, случайные, эволюциони­рующие дома бесконечным рядам блокирован­ных бетонных шкафчиков, запрограммирован­ных как машины для жилья в условиях высокой плотности!

Разведка - это обязанность, понимание -страстное желание, вопрошание - условие эволюции.

Мы думаем чувствами и чувствуем думами. Противоречия рождают искру. Ощущения рождают эмоции. Эмоции порождают любовь, желание жить, делиться, давать, разделять свою жизнь с другими.

 

Архитектура объединяет, делает причастным, вмешивается; она и да-говорящая и нет-говорящая. Но еще она приводит неодушевленное в состояние гармонии с живым. Гармония не только примирение; она может быть источником невероятного наслаждения, надежды среди полной безнадежности, стимулятором силы воображения. Наслаждение - это редкий, порой невероятный, но незаменимый катализатор, трансформирующий разумное сомнение или искреннее отчаяние в силу преодолевать и побеждать. Мы должны отговорить тех, кто сдался – кто через рефлексию сделал себя жертвой неодолимой депрессии, - от занятий самоповторением! В архитектуре - как и везде - повторение часто действует губительно, ведь источником жизни является изменчивость.
 

Начинающие девелоперы, начинающие архи­текторы, не приходите в эту опасную профессию иначе, чем с намерением создавать разно­образие на месте стереотипов; строить, а не разрушать; не зарабатывайте себе на жизнь, ограничивая жизни других! Если вам не нравится город или место, если душа ваша к нему не лежит, - оставьте его, оставьте его! Отправляйтесь куда-нибудь еще! Если вы хотите брать, а не отдавать, подумайте о другом занятии; даже цинизм должен иметь пределы.

 

Архитектура - это дар из глубочайших недр вашего я. Это создание миров, изобретение мест, микронаслаждений, микроощущений, скоростное погружение в реальность. Пусть ваша архитектура создает вибрации, непрерывно отражающие изменения вселенной! Пусть она создает временные оазисы для тех, кто кочует в поисках направления, в поисках желания, которое сформирует их и не оставит их на протяжении всей жизни! Как можем мы разметить и оградить извне наш жизненный путь? Как можем мы превратить в камень безмятежность, покой и радость, а тем более - экстаз, упоение, эйфорию, ликование? Давайте навеки отбросим холодные «машины для жилья"! Ведь есть глубины, которые можно исследовать, вершины, где можно вдоволь надышаться свежим воздухом, ландшафты, которые можно сделать еще прекраснее. Давайте же разоблачим автоматическую архитектуру, архитектуру наших систем серийного производства! Давайте атакуем ее! Съедим ее! Эта бездушная архитектура просто напрашива­ется на драку, умоляет о том, чтобы с ней покончили раз и навсегда! Судьба посылает нам случайное!и, коmpi.it можно использовать, и ситуации, которые можно развить!

Эта иссохшая, безжизненная архитектура должна быть использована как опора, как опорная точка для нетрадиционных, перемешенных, вскрытых, инверсионных стратегий.

 

Одна из миссий «луизианской архитектуры» -доводить до полноты, переориентировать, диверсифицировать, модифицировать и изо­бретать то, чего во век не изобрести универ­сально-анонимной архитектуре - саму жизнь, для которой она создает убежище. Давайте же станем «луизианцами»! Давайте сопротивляться! Давайте вернем себе архитектуру невероятного!

Архитектуру, которая объединяет практику и поэзию, чтобы не просто оставить след, но разделить со своим местом его судьбу. Давайте станем «луизианцами» на всей территории:

От Петры до Санаа,

От Венеции до Манхэттена,

От Шартра до Роншана,

От рыбацких хижин до тентов пустыни,

От фавел рио до индустриальных развалин рура,

От виллы Кацура до Луизианы...

 

Все столкновения временности с озарениями, все поэтические парадоксы.

Волшебные парадоксы, которые Поль Валери сформулировал в этой простой строчке:

«мерцает время, явствует мечта»*.

 

 

Жан Нувель, июнь 2005г.